Лето 1941 — первые дни войны, воспоминания очевидца Д. Сердюкова
05.04.2026
Категории: Воспоминания, дневники, письма
ЛЕТО 1941...
Наш читатель уже знаком с Дмитрием Тимофеевичем Сердюковым. Сегодня публикуем его воспоминания о первых днях Великой Отечественной войны.
Двадцать второго июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началась война…
Войну я встретил в академии командно-штурманского состава Военно-воздушных сил Красной Армии в Монино под Москвой. Ясный воскресный день. Вдруг из репродуктора на Доме Красной Армии прозвучало сообщение: будет выступать министр иностранных дел В. Молотов.
Стало ясно — слухи о бомбардировках Киева, Львова, Одессы и Севастополя подтвердились. Началась война. Немецкая военная машина стремительно продвигалась на восток.
После совещания у начальника академии были определены задачи: отменили отпуска, усилили маскировку гарнизона и аэродрома, начали рыть окопы и блиндажи. Гарнизон привели в полную боевую готовность.
Перед нами стояла задача: защищать аэродром, где находилось около ста самолетов, охранять Горьковское шоссе и завод Электростали, а также бороться с диверсантами и парашютистами.
Вооружения не хватало — Москва отказала в дополнительном снабжении, и приходилось обходиться тем, что было.
В августе академию эвакуировали в Оренбург. Семьи уехали. С фронта приходили тревожные новости. В гарнизон прибывали летчики с запада — их аэродромы были уничтожены. Многие добирались с трудом, некоторые выходили из окружения.
Мы начали переучивание летчиков на новую технику. Аэродром работал круглосуточно. Здесь же Герой Советского Союза М. Водопьянов сформировал часть тяжелых бомбардировщиков, которые совершали ночные налеты на Берлин и Кенигсберг.
Немецкая авиация пыталась бомбить аэродром, но ПВО не подпускала врага к Москве. Бомбы сбрасывались на подступах без значительного ущерба. Разрушена была лишь железнодорожная платформа в Монино.
Однажды, выехав в Москву, мы увидели поток беженцев. Машины, люди, вещи — все смешалось. По обочинам шли пешие, несли детей, тянули тележки. Солдаты направлялись к сборным пунктам.
У одного из заводов рабочие организовали самодельный контрольный пункт: проверяли документы, задерживали подозрительных. В этот момент налетела немецкая авиация — посыпались бомбы и листовки.
Москва встретила нас опустевшей: окна замаскированы, улицы укреплены, на перекрестках противотанковые заграждения. Город готовился к обороне.
Один техник, прибывший из Смоленска, не сдержал слез:
— Ребята, что мы теряем! Самолеты есть, а летчиков нет…
В гарнизоне скапливалась техника, подобранная на дорогах. Среди нее оказался автобус с ценностями из Кремля, оставленный из-за поломки. Его взяли под охрану.
Однажды на аэродром приземлился самолет. Летчиком оказался Василий Сталин. Он уже участвовал в боях и оказался без самолета. Ему предоставили машину и отправили в Москву.
В другой день появился огромный неизвестный самолет. Дежурное звено получило приказ — посадить или уничтожить. К удивлению всех, самолет сел без сопротивления. Вскоре появился второй — он направился в Москву.
Позже выяснилось: это прибыла американская делегация. Связь была слабой, и мы не были предупреждены. Делегатам организовали завтрак и связь с Кремлем. Вскоре за ними прибыл кортеж из Москвы.
Так проходили первые месяцы войны — тревожные, напряженные, полные неизвестности и решимости защищать Родину.
Д. Сердюков
бывший комиссар гарнизона аэродрома Монино