В союзе с морозом

17.04.2026

В союзе с морозом

Охрана "зимника" на Левом берегу

А. Фридланд

К началу Московской битвы я работал на заводе №266 Наркомата авиапромышленности технологом цеха, в котором изготовляли электрооборудование для самолетов, в том числе аппараты пикирования для «Петляковых».

Жизнь шла по привычным уже канонам военного времени: работали ночами (по графику), дежурили на крышах заводских корпусов, гасили «зажигалки», нередко попадавшие в цель, анализировали сообщения Совинформбюро.

О том, что 30 сентября началось наступление фашистов на Москву, мы в первые дни не знали. Разговоры об этом пошли после того, как в вечернем сообщении Совинформбюро от 7 октября было сказано об особенно напряженных боях на Вяземском и Брянском направлениях. В последующие дни тревога в Москве стала нарастать, появились сообщения об оставлении нашими войсками Орла, Брянска, Вязьмы, а также о том, что противнику «ценой больших потерь» удалось потеснить наши части, вклиниться в расположение нашей обороны.

14 октября на заводе возникли разговоры об эвакуации, и многие пришли к решению, что нельзя в такой момент оставлять Москву, а нужно пойти, получить винтовку, занять указанное тебе место и стрелять, стрелять. Юношескую наивность таких рассуждений мы осознали позже, набравшись военного опыта. 15 октября около полудня началась запись в коммунистический батальон Сталинского района, на территории которого размещалось наше предприятие.

Утром 16 октября, как обухом по голове, ударили две фразы из сообщения Совинформбюро: «В течение ночи 14–15 октября положение на Западном направлении фронта ухудшилось. Немецко-фашистские войска бросили против наших частей большое количество танков, мотопехоты и на одном участке прорвали нашу оборону». И никаких разъяснений…

Паника усилилась, на заводах рабочим предлагали расчет наличными и самостоятельный переезд к месту эвакуации. В некоторых магазинах населению бесплатно раздавали продукты. Я решил, пока ходят электрички, поехать домой, попрощаться. На улицах сплошной поток беженцев: на машинах, на повозках, пешком. Вот пожилая седая женщина и паренек с ней, за плечами рюкзаки. Далеко ли дойдут? Дома застал только мать, сказал ей о своем решении. Накормила, проводила до платформы. Я просил ее держать себя в руках, надеяться на лучшее. Таких, как я, тысячи, десятки тысяч. И немцам не победить. Изо всех сил мама старалась показать себя спокойной, сдерживала слезы.

30 октября коммунистические батальоны всех районов Москвы были сведены в 3-ю Московскую коммунистическую стрелковую дивизию, вошедшую в состав Московской зоны обороны. Передний край ее обороны пересекал Ленинградское шоссе севернее города Химки, примерно в том месте, где сейчас расположен мемориал «Ежи». Я стал красноармейцем 5-й роты 2-го батальона 1-го полка московских рабочих.

Наш 2-й батальон занял позиции севернее платформы Левобережная Октябрьской железной дороги по восточному берегу канала на территории Московского библиотечного института и нынешнего совхоза «Химки». Через расположение батальона проходил «зимник» (зимняя дорога), который пересекал канал по понтонному мосту и далее шел к позициям 352-й стрелковой дивизии 20-й армии.

Охрану понтонного моста и минных полей, расположенных у моста по обе стороны дороги, несла наша 5-я рота. В связи с сильными морозами время наряда ограничивалось получасом. Одеваем на себя все, чем располагаем: обычное нижнее белье, на него теплое, байковое, затем гимнастерка, ватные брюки, ватник, шинель, подшлемник, туго завязываем шапку-ушанку, на ноги две пары портянок, валенки, поверх всего тулуп до пят.

Все долгие 30 минут кружу я вокруг минного поля то быстрым шагом, то «рысцой» и, несмотря на это, чувствую, как мерзнет… спина! Никогда, ни до, ни после, не испытывал я такого ощущения. «Каково же этим проклятым фрицам?» — эта мысль согревает.

На этих позициях нас застало известие о переходе войск Западного фронта в контрнаступление, завершившееся крупнейшим поражением гитлеровцев под Москвой.

6 января 1942 года вместе с группой товарищей, знавших немецкий язык, я был направлен в 7-й отдел Главного политического управления Красной Армии, а затем в 23-ю воздушно-десантную бригаду для дальнейшего прохождения военной службы. В составе этой бригады летом 1942 года мне пришлось принимать участие в воздушном десанте в тыл к немцам, на Смоленщине. Это была едва ли не завершающая операция Западного фронта в том великом сражении, которое вошло в историю под названием «Битва за Москву».

По-разному сложилась военная судьба московских добровольцев. Но по каким бы военным дорогам она ни вела их, они всегда старались достойно продолжить почетное начало их боевого пути.