«Больной зуб»

«Необходимо проверить наше минное поле на нейтралке. Нужен доброволец. Кто пойдет со мной?» — с таким вопросом я обратился к бойцам, которые только что вернулись с ночной работы на переднем крае.

Одним из первых вышел сержант Гарифуллин — подтянутый, невысокого роста, спокойный, но ловкий в движениях. С ним мы и пошли к передовой, в сторону деревни Огрызково.

Командиру полка доложили из батальона, что ночью немцы разминировали наше минное поле. Обстановка требовала прочной обороны, и я договорился с артиллеристами насчет прикрытия «в случае чего». Мы надели маскхалаты и поползли через лощинку к ржи, за которой находилось поле.

Здесь был установлен десяток трофейных 150-миллиметровых снарядов в качестве фугасов натяжного действия. От них остались только круги проволоки да деревянные колышки. Мы убедились, что хорошо поработали немецкие саперы, смотали проволоку и поползли назад.

Гитлеровцы нас заметили, над нами засвистели пулеметные и автоматные очереди. В перестрелку вступил наш батальон: заработала артиллерия, завязался бой. Под такой аккомпанемент мы вернулись в свои окопы, а уже ночью поставили новые мины с «сюрпризами», чтобы их не сняли снова.

Прошел всего месяц с тех пор, как я вернулся в строй. Госпитальный перерыв сказался неожиданным образом: под Ливнами, при разгрузке эшелона, у меня сердце падало от звуков вражеских снарядов, пролетавших над теплушками. Но это скоро прошло — привычка войны вернулась.

В начале апреля 1943 года в штабе 148-й стрелковой дивизии в городе Малоархангельске я докладывал о прибытии для прохождения дальнейшей службы в должности заместителя командира 163-го отдельного саперного батальона.

В новый коллектив входить было непросто. Но все быстро стало на свои места. Я работал в привычном режиме: ночи проводил на переднем крае, проверял минирование на нейтралке, быстро разбирался, что нужно делать саперам по всей линии обороны дивизии.

Скоро меня включили в состав комплексной рекогносцировочной группы по разведке и обозначению армейского промежуточного оборонительного рубежа 13-й армии. Мы изучили большой район юго-восточнее Малоархангельска, наметили позиции войск, узлы обороны, огневые точки, места наблюдательных пунктов и возможные коммуникации.

К весне 1943 года было ясно: бой не за горами. Враг концентрировал войска против полосы обороны 13-й армии. Разведчики брали «языков», саперы готовили позиции, шли репетиции боев и разведки боем.

В моей роте закрепления было три взвода: саперы с минами и пакетами малозаметных препятствий, химики с фугасными огнеметами и автоматчики. Нам предстояло пройти за стрелковыми подразделениями через немецкие окопы, а потом быстро прикрыть пехоту минами, проволокой, огнеметами и автоматным огнем от неизбежных контратак.

В ночь перед боем мы уложили 20-килограммовые ящики с противопехотными минами, противотанковые мины, пакеты МЗП и огнеметы в подбруственные ниши. Саперы батальона проделали проходы в наших заграждениях и в заграждениях противника.

7 мая 1943 года после артподготовки батальон пошел в атаку. Пехотинцы рванули вперед, а мои саперы и химики стали отставать со своим тяжелым грузом. Немцы опомнились и обрушили на нас лавину огня. Появились убитые и раненые. Но мы сделали рывок и добежали до вражеских окопов.

Пришлось под огнем вытаскивать раненых и боевое имущество. Вскоре мне доложили, что выбыло из строя командование батальона. Никого старше меня по званию рядом не оказалось, и я принял командование боем на себя.

К вечеру деревни Глазуновка и Васильевка были заняты, пехота окапывалась по огородам, саперы ставили мины и малозаметные препятствия, химики устанавливали огнеметы, автоматчики занимали выгодные позиции. Немецкие контратаки захлебнулись.

За этот бой меня наградили орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».

Но лето 1943 года только начиналось. Перед полосой обороны дивизии мы охотились за немецкой танкеткой-торпедой, разминировали дороги и деревни, закрывали танкоопасные направления, превращали Малоархангельск в крепкий оборонительный узел.

Особенно тяжелой задачей было уничтожение немецкого танка-наблюдателя на высоте 202,2. Этот танк враг превратил в наблюдательный пункт, укрепил минами, проволокой и огневой завесой. С него корректировался артиллерийский огонь по большой площади наших тылов.

Дивизионный инженер майор Егоров предложил оригинальное решение: уничтожить танк минным способом — прорыть подземную галерею под его позицией и заложить под ним мощный заряд. Работали почти месяц, не привлекая внимания противника. Землю выносили по мешкам, вентиляционные стволы пробивали сквозь толщу грунта, все маскировали идеально.

Когда зарядная камера была готова, под танк уложили более тонны аммонала. Параллельно моя рота готовила исходные позиции для батальона, которому после взрыва предстояло атаковать высоту.

Я даже днем забрался с помощником начальника разведки в подбитый танк на нейтральной полосе, чтобы уточнить фронт работ. Немцы заметили блеск бинокля и влепили в танк снаряд. Мне попало по ногам, лицо засыпало ржавой крошкой.

Вскоре танк-наблюдатель был уничтожен. «Больной зуб» удалили саперы. В небо взлетели обломки танка, мины и земля. Очень красочный был фейерверк, хотя я его уже не видел — лежал в лазарете после новой операции. Из раны удалили осколок, началась гангрена, пришлось делать рассечение.

Почти на два месяца я вышел из строя. В Чернаве меня основательно подлечили, а в ноябре 1942 года я снова вернулся в полк.

Навигация по книге

← Предыдущая глава
← Перейти к оглавлению
Следующая глава: «У нас был свой маневр» →

Оглавление

1. Глава 1. Линия жизни начальной
2. Глава 2. Как гром среди ясного неба
3. Глава 3. Вот она — война!
4. Глава 4. Новая должность со старыми заботами
5. Глава 5. «Будешь танцевать!»
6. Глава 6. «Больной зуб»
7. Глава 7. У нас был свой маневр
8. Глава 8. Родина салютовала нам
9. Глава 9. Памятная переправа
10. Глава 10. «Рус, капут!»
11. Глава 11. В немецком «раю»
12. Глава 12. «Будьте беспечны!»
13. Глава 13. Перемена декораций
14. Глава 14. Из огня да в полымя
15. Глава 15. Что написать отцу?
16. Глава 16. Девятое мая