Девятое мая

Около двух часов ночи 9 мая 1945 года больничную тишину палаты № 7 московского глазного госпиталя, на улице Врубеля, близ станции метро «Сокол», нарушили позывные Всесоюзного радио. Знакомый голос диктора предупредил о важном правительственном сообщении.

В палате кто-то уже спал, кто-то шептался с соседом. Со спящих тут же были стянуты одеяла. Мы не зря не выключали круглые сутки радио, ожидая главную новость. И вот свершилось то, в чем мы были уверены, чего ждали почти четыре тяжких года: фашистская Германия капитулировала полностью и безоговорочно!

На всех четырех этажах госпиталя, во всех помещениях почти одновременно вспыхнул свет — все услышали долгожданное. Начальник госпиталя и его замполит, все называли однорукого капитана-фронтовика по-старому «комиссаром», врачи всех отделений обходили палаты и поздравляли с победой. В коридорах зазвучали мелодии фронтовых песен. Сюда принесли из палат все, что могло звучать: аккордеоны, баяны, гитары. Пели все. На сдвинутых вместе столах и тумбочках появились «боевые сто граммов», припасенные для такого торжества. До самого рассвета госпиталь ходил ходуном.

А у меня не выдержали нервы: после сообщения по радио я уткнулся лицом в подушку и плакал, как маленький, навзрыд. Сколько себя помню, так плакал впервые в жизни. И не стыдился этого. Мне было обидно и горько: прошел все военные «огонь, воду и медные трубы», а встречаю праздничную победу на госпитальной койке, слепой. Я плакал еще и потому, что не дожили до этого светлого часа многие мои боевые друзья. Сколько их осталось лежать вдоль фронтовых дорог, в местах больших и малых сражений. Я плакал потому, что моя воинская часть, мои однополчане отмечали такое огромное событие, которое «мы приближали, как могли», без меня.

Потом, конечно, я вместе со всеми пел и топтался в больничном коридоре. И грустил, не зная, чем утешить нашу санитарочку. Она радовалась и вместе с тем не находила себе места, начинала плакать. У нее погиб муж, трое малышей остались без отца.

Утром нам, москвичам, тем, кто мог передвигаться, разрешили разъехаться по домам, чтобы отметить праздник в кругу родных и близких. За мной приехал отец. Дома он рассказывал, как мне, слепому, с забинтованной головой майору, отдавали честь встречавшиеся на нашем пути полковники и генералы. Что было, в общем-то, правильно.

Родственники рассказывали, как на улицах жмут руки военным с полевыми погонами, как «качают» героев, как обнимаются и целуются друг с другом незнакомые люди. Радость, улыбки, смех заполнили наш огромный город. Вечером, когда над столицей гремел салют из тысячи орудий, а небо светилось многоцветьем победного фейерверка, я стоял на Крымском мосту. Вокруг — людское море, я не видел его, но чувствовал его движение и многоголосый шум. Мне пожимали руки, обнимали, целовали, какие-то люди чуть было не «качнули», но остановились, узнав, что у меня ранение в голову. Я радовался вместе со всеми, все понимал и принимал, не стеснялся своих бинтов и слепоты. А как же иначе? Ведь я был участником и свидетелем настоящего всенародного ликования. Кто это испытал, тот меня поймет.

Навигация по книге

← Предыдущая глава
← Перейти к оглавлению
Это последняя глава книги

Оглавление

1. Глава 1. Линия жизни начальной
2. Глава 2. Как гром среди ясного неба
3. Глава 3. Вот она — война!
4. Глава 4. Новая должность со старыми заботами
5. Глава 5. «Будешь танцевать!»
6. Глава 6. «Больной зуб»
7. Глава 7. У нас был свой маневр
8. Глава 8. Родина салютовала нам
9. Глава 9. Памятная переправа
10. Глава 10. «Рус, капут!»
11. Глава 11. В немецком «раю»
12. Глава 12. «Будьте беспечны!»
13. Глава 13. Перемена декораций
14. Глава 14. Из огня да в полымя
15. Глава 15. Что написать отцу?
16. Глава 16. Девятое мая