«Будешь танцевать!»

Тяжело идти по вязкой и глубокой грязи украинских дорог. Нехорошо на душе от вида искалеченных и брошенных тракторов, от дохлых домашних животных на обочинах. Война всех достала.

Штаб полка разместился в станционном строении разъезда Ашурково. Противник наступал со стороны Дружковки. Батальоны полка начали отходить по балкам. Штаб остался без прикрытия.

Командир полка полковник Бакутин после разговора по телефону с комдивом вышел к нам и негромко сказал: «Берите винтовки, сынки. Пойдем в атаку».

Мы разобрали винтовки, примкнули штыки и через посадки, огороды, поле пошли навстречу вражеской цепи. Впереди — наш полковник и комиссар полка. Атаку поддерживала полковая батарея. Это была короткая, но жаркая схватка — со стрельбой в упор, с дракой прикладами и штыками.

После боя в селе Белый Яр нам привезли номер красноармейской газеты «Звезда Советов». В заметке «Отвага и дерзость» описывался первый бой моей саперной роты у села Благовещенка, когда мы подорвали два танка и автобус с немецкими офицерами. Это было приятно, но война не оставляла времени на радость.

Во время постоянных боев и стычек с немцами на участке Двуречье — станция Соль нам, саперам, приходилось, как того требовала обстановка, взрывать соляные шахты, электростанцию, склады и железнодорожные пути, помогать пехоте.

У Лисичанска скопилось много наших частей. Здесь мы отмечали 24-ю годовщину Великого Октября, слушая по радио прямую трансляцию парада с Красной площади. Отсюда части сразу уходили на рубежи Московского фронта.

Мы знали, что уже пятый месяц немцы безудержно продвигались к Москве, но ни единой минуты не сомневались: гитлеровцам не взять столицы.

14 декабря 1941 года меня срочно вызвали к командиру полка. Приказ: обеспечить наступающим подразделениям проход через минные поля противника. Пехота залегла, потому что во время атаки были случаи подрыва на немецких минах.

Саперов-минеров, хорошо знающих свое дело, в роте можно было пересчитать по пальцам. Но времени на раздумья не было, и я решил идти сам. Взял с собой командира саперной роты, всех взводных, старослужащих и самых способных новичков.

Ночью сходу сняли на дорогах к Богдановке несколько минных полей из стандартных зарядов, установленных сложным натяжным способом — сплошным ковром из проволочек. Дальше стали продвигаться с еще большей осторожностью: окопы передней линии не сплошные, можно было попасть прямо к противнику.

Уже светало, когда мы стали снимать мины между фруктовыми деревьями в саду, перед которым залегла пехота. Делали это под свист и разрывы маленьких, но злых ротных мин. Подниматься в рост было нельзя: нас прикрывали только стволы яблонь и груш, а немцы прочесывали сад пулеметными очередями.

К тому же повалил крупный снег, закрывая опасные проволочки. Мы стали нервничать, заторопились. Я привстал на колени и увидел мину. Потянулся к ней и зацепил правым сапогом проволочку, протянутую к другой мине.

Взрыв отбросил меня на несколько метров вперед, я упал лицом в грязь. Немцы открыли огонь из минометов.

«Сапер ошибается один раз в жизни» — это точные слова. Мне повезло: я остался жив. Товарищи перевязали, как могли, руку и лицо, а ноги решили не трогать до полкового госпиталя.

В медпункте разрезали сапоги — обе ноги были разбиты. Меня отправили в медсанбат дивизии. Здесь врачи очищали раны от осколков, грязи и клочков ткани. Больно было невыносимо.

Вскоре я оказался в госпитале в городе Сватово. Подошел ко мне военврач 3-го ранга, бывший сапер-капитан, и сказал: «Температурка-то у тебя к 41 градусу подкатывает. Гангрена. Буду оперировать. К сожалению, придется ампутировать обе ноги».

Я еще нашел в себе силы пошутить: «Люблю потанцевать, а как же без ног?»

Осмотрев распухшие ноги, доктор предложил рискнуть. Решил сделать рассечение на левой голени, а правую ногу лечить новым лекарством. Риск был большой, но я согласился.

После операции врач каждые пятнадцать минут прибегал в палату смотреть показания термометра. Температура падала. Наконец он сказал: «В сорочке ты родился, сапер! Будешь танцевать!»

Потом был госпиталь в Старобельске, затем долгий путь санитарным эшелоном на восток. Уже с середины пути мои ноги, затянутые в гипсовые лангеты, начали промокать, повязки пахли нехорошо. В Чимкенте меня снова прооперировали. После этого дела пошли на поправку.

Сначала я ходил на двух костылях, потом на одном. В начале марта 1942 года стал ходить без них. Врачебная комиссия вынесла заключение: «Годен для прохождения службы в строю».

Навигация по книге

← Предыдущая глава
← Перейти к оглавлению
Следующая глава: «Больной зуб» →

Оглавление

1. Глава 1. Линия жизни начальной
2. Глава 2. Как гром среди ясного неба
3. Глава 3. Вот она — война!
4. Глава 4. Новая должность со старыми заботами
5. Глава 5. «Будешь танцевать!»
6. Глава 6. «Больной зуб»
7. Глава 7. У нас был свой маневр
8. Глава 8. Родина салютовала нам
9. Глава 9. Памятная переправа
10. Глава 10. «Рус, капут!»
11. Глава 11. В немецком «раю»
12. Глава 12. «Будьте беспечны!»
13. Глава 13. Перемена декораций
14. Глава 14. Из огня да в полымя
15. Глава 15. Что написать отцу?
16. Глава 16. Девятое мая